Жорык Делиев, конкурент Шварценеггера (видео)

Бессменный лидер комик-труппы «Маски» Жорык Делиев — человек приветливый и открытый, во всяком случае, так кажется. Однако спустя минуту после начала разговора ты понимаешь: то, чего он не сказал, куда интереснее и весомее того, что вырвалось наружу. Все-таки Одесса — город особенный. Впрочем, вашему покорному вроде бы удалось поговорить с актером, режиссером, драматургом, художником и музыкантом с высокой степенью откровенности.

В конце концов, после 25-летней карьеры, невероятного по масштабам кинематографического и телевизионного успеха ему нечего скрывать и некого бояться. Весь наш разговор непросто вместить в рамки одного поста, однако же самое интересное — чуть ниже. А что может быть интереснее тех механизмов, которые двигали телевидением 90-х? Выясняется, что им двигали… личный интерес и большие деньги! Нечто похожее можно отметить и сейчас, но в ту пору эти «движки» были куда менее структурированны и оттого, понятно, значительно веселее.

— Давай начнем с самого начала широкой популярности «Масок». Вспомним: в 1991 году ваш фильм «Семь дней с русской красавицей» наделал невероятного шороху! Удивительно, что это была масштабная полнометражная работа, хоть и решенная исключительно при помощи гэгов...

— Да, согласен. Это была, если уж совсем всерьез, трюковая эксцентрическая комедия. Тогда наш кинематограф уже умер — кинотеатры стали закрываться, в них торговали мебелью и сантехникой, но фильм разошелся на видеокассетах и перекрыл успех голливудских блокбастеров. Знаешь, с кем мы конкурировали? С Арнольдом Шварценеггером и Сильвестром Сталлоне, причем на равных! А сериал — да, он был уже потом. Надо сказать, наш стилистический цинизм, сексуальность, черный юмор, очень резкий, совершенно свободный как-то по-новому смотрелся — и телевидение пропускало все это! Не было никаких рамок и ограничений!

— Хорошо, а почему с 2000 года «Маски» исчезли из эфира? Что случилось, что изменилось?

— Изменилось вот что: каналы стали такими, какими они должны были с самого начала быть. Идеологическими. И вся развлекательная структура на теперешних каналах все равно подчиняется идеологии и исходит из задачи, какие нужно мысли внушать зрителям, какова вообще должна быть массовая культура. Должно быть единообразие. Сейчас такого много-много разного, а по сути одинакового: попользовались, посмотрели, выбросили, забыли. А потом появляется новое, чуть лучше сделанное, но по сути такое же. То, что происходит на ТВ, ничуть не отличается от производства китайского ширпотреба. Любые мои переговоры с руководителями телевидения, даже с теми, кого я знал в то время, заканчиваются следующей фразой: «Жора, дорогой, это все прекрасно, но это же неформат!» «Позвольте, — говорю, — раньше был формат, а теперь — нет?»

— Значит, этот отвратительный термин распространился и на твою профессию? А вот скажи — ты сам знаешь ответ на свой вопрос?

— С нашей помощью трудно манипулировать мозгами. Нас нельзя использовать. Ну и к тому же «Маски» — это дорогое удовольствие, затратное.

— Да ты же в те самые 90-е умудрялся снимать в Колумбии, Японии, других экзотических странах...

— Тогда было можно. Деньги никто не считал. Масса анекдотов про новых русских, которые ходили в те времена, имели под собой серьезные основания — и, естественно, распространялись на телевидение. Есть идея — здорово, класс, сколько денег нужно? Декорации? Запросто! Вертолеты? Да пожалуйста, стройте, ломайте, что хотите, я вас люблю и пусть вам будет хорошо! А сейчас — сейчас каждая копеечка на счету.

— Я тут обнаружил, что ты, оказывается, работал в старых полунинских «Лицедеях»?

— Я учился у Славы Полунина в школе-студии и немножечко там работал — а на самом деле напитывался его философией. Ну и теперь вот, бывает, работаю — в Snow Show, в спектакле Diabolo принимал участие...

— И каково тебе работать в не тобой придуманном мире SnowShow, в чужой эстетике?

— Мне легко в любом мире, в любой эстетике, если все там сделано полноценно и качественно. Я хорошо снимаюсь в фильмах у других режиссеров, не пытаюсь тянуть одеяло на себя, не пытаюсь привнести свои идеи. Для меня очень ценны отношения актера и режиссера, я понимаю их природу. Если я — режиссер, и актер начинает мне морочить голову и пить кровь и ноет: я не знаю как, но я хочу по-другому, то я к таким актерам не возвращаюсь. А те, кто понимают мою задачу и максимально стараются мне помочь ее воплотить, — с теми я готов работать всегда. Ну и сам я как актер очень дисциплинированный. Если мне все понятно — прекрасно, если нет — еще интересней, я пытаюсь понять. Мне очень комфортно и со Славой, и с Кирой Муратовой, и с Терри Гиллиамом, он ведь соавтор Cлавы по спектаклю Diabolo.

— А чем сегодня живы «Маски»?

— У нас свой театр в Одессе — «Дом клоунов». И поскольку он есть, мы вынуждены в нем работать регулярно. К нам приходят не только одесситы, но и приезжие, иностранцы, мы стали одной из изюминок Одессы — вместе с памятником Дюку и Потемкинской лестницей. Мы работаем семь спектаклей своего репертуара: в будни — раз в неделю, в праздники — чаще. Гастроли, выезды периодически случаются, да еще и каждый из нас своим каким-то делом увлечен. У меня — музыка и живопись, Барский — прекрасный поэт… Часто предлагают сниматься в сериалах, в кино… Я говорил как-то, что не брезгую никакими ролями, так это неправда, бывает, что и брезгую.

— Что тебе должны предложить, чтобы ты отказался? Какой образ?

— Да не в образе дело! Вот, например, если говорить о ситкомах, то я их категорически не люблю. Я не понимаю, что там смешного! Не цепляет меня этот юмор! А если я не понимаю природу смешного, не знаю, что понравится зрителям, значит, это не для меня. Значит, я не тот человек, ниже среднего уровня. Ну и эти… скрытые камеры, постановочные трюки и розыгрыши — я не говорю, что я выше или ниже их, просто для меня это все чужеродное. И стендап — тоже не мое. Я не могу придумать в месяц пятнадцать-двадцать серий. Мне нужно поломать голову, сочинить восемь серий и снять их за год — чтобы они долго потом могли повторяться...

— «Маски» — это Одесса, Одесса — это «Маски», это теперь практически синонимы. Но ты ведь на самом деле не одессит, правда?

— Да, я родился в Херсоне, а детство провел в Новой Каховке, есть такой небольшой городок… В Одессу же приехал поступать на архитектурный факультет. Я же хотел вообще-то художником быть! Родители отговорили: Художником — это как-то непонятно, несерьезно, а давай ты лучше будешь и инженером, и художником? Вот я и поехал в Одессу. А приехал — и понял, что никогда уже отсюда не уеду...

— Неужели ни разу не собирался?

— Потом, уже с «Масками», были идеи переехать в Москву… а чуть позже аж в Баден-Баден хотели податься. Все вместе. Но не сложилось — и, как сейчас понятно, это к лучшему. Потому что у нас теперь есть свой театр, и теперь уже не только желания — смысла никакого нет никуда ехать. Эта земля и этот воздух дают невероятную подпитку.

— И напоследок: некоторые участники «Масок» покинули ваш коллектив, однако присутствовали на юбилейном вечере в Киеве. Какие у вас с ними отношения?

У нас со всеми хорошие отношения. В момент разрывов-уходов, конечно, были конфликты… но мы же интеллигентные люди! Знаешь, чем интеллигентный человек отличается? Он в глаза никогда ничего не скажет, а вот за глаза… Да шучу я, шучу! Хорошие у нас отношения!

P.S. 1 января 2010 года Народному артисту Украины Георгию Делиеву исполнилось 50 лет. F5 и лично Старик Козлодоев присоединяются к поздравлениям!